hua cheng, tian guan ci fu 
хуа чэн, благословение небожителей
умирать не страшно — хуа чэн испытывал это на себе не один раз. не страшно превращаться в ничто, не страшно ощущать, как перестаёт биться сердце, не страшно постепенно терять зрение. но до безумия сковывает истинным ужасом необходимость оставлять позади единственного, кого бы ты хотел защитить любой ценой. ценой собственной жизни, души, покоя, чего угодно. невероятной силы решимость способна изменить ход событий и превратить смерть в новую возможность.
так появился собиратель цветов под кровавым дождём.
хуа чэн не был согласен просто исчезнуть и раствориться в небытье. ему не нужен был покой загробного мира и не нужно было посмертие, поэтому он выбирал возвращаться раз за разом. он возвращался еле различимой призрачной сферой, возвращался молодым призраком погибшего воина и наконец вернулся тем, кем ему предстояло стать. всё ради того, чтобы однажды заставить заплатить каждого, кто посмел причинить се ляню страдания. он был слабым человеком и призраком, которому ещё предстояло обрести силу, но для того, чтобы быть достойным спутником того, кто добровольно стал его смыслом жизни, хуа чэн перековал себя заново во всех возможных смыслах.
иногда ему кажется, что он любил недостаточно сильно, раз поиски заняли у него целых восемьсот лет. но хуа чэн не позволяет себе думать об этом слишком долго: впереди у него первая и, что-то ему подсказывает, единственная возможность сделать то, чего он не смог восемьсот лет назад — остаться рядом с се лянем. он восемьсот лет копил силы, чтобы быть готовым отдать их до последней капли, без остатка, если это потребуется. но больше он се ляня ни за что не упустит.
дань хэн почти успевает скрыться за дверью мужского туалета, когда мелодичный девичий голос ловит его в последний момент, заставляя остановиться и натянуть на лицо до зубовного скрежета фальшивую улыбку. а ведь он надеялся, что сегодня обойдётся без этого.
так получилось, что имени этой одноклассницы он не помнит, не знает, да и если честно никогда не хотел знать, а вот ее дрожь в руках, нервно терзающих край школьной юбки, учащённое дыхание и бегающий взгляд — всё это было ему знакомо уж слишком хорошо. девица, к сожалению, не была первой, она же не будет и последней, и дань хэну остаётся лишь тяжело вздохнуть и попытаться придать своему лицу хоть немного менее страдальческое выражение.
пока девушка ведёт его на крышу школы — и чем она всем им так нравится — взгляд дань хэна цепляется за март и стеллу, но он лишь удрученно качает головой и одними губами шепчет «потом расскажу». было бы что рассказывать. март наверняка посмотрела им вслед с жалостью, но дань хэн ничего не мог поделать с тем фактом, что ни одна из признавшихся ему девушек ему не была мила.
его год по обмену стремительно подходит к своему завершению, и когда последние минуты семестра закончатся, он будет вынужден отправиться обратно на лофу сянчжоу, и когда-то это было самим собой разумеющимся фактом, таким же очевидным и простым, как таблица умножения или температура кипения воды. проблема заключалась лишь в том, что тогда в его жизни еще не было человека, ради которого дань хэну захотелось бы остаться.
впервые за многие годы дань хэну не хотелось быть покорным.
вынырнув из своих мрачных мыслей, он понимает, что пропустил несколько предложений от... господи, да как же её зовут-то, мелисса? мелани? мелинда? дань хэн морщится, как от головной боли, и устало трет переносицу, прикрыв глаза, тем самым дав себе немного времени на раздумья. что же она могла ему сказать?
— мне жаль, — наконец заключает дань хэн и виновато улыбается, после чего берет ладони девушки в свои руки и осторожно сжимает. — я могу познакомить тебя с парочкой хороших парней, но не могу ответить на твои чувства.
глаза девушки испуганно расширяются, и дань хэн понимает, что предвосхитил события, и признаться нормально она всё же не успела. — если тебе будет так проще, можешь говорить, что это я тебе признался, а ты мне отказала.
с этими словами дань хэн отпускает мелwhatever на все четыре стороны, разворачивается на носках и спешно ретируется с крыши, на которой стало уж слишком душно, несмотря на открытое небо над головой. может показаться, что пора бы уже и привыкнуть, но дань хэн на самом деле действительно не любил причинять другим боль. а на двумернии это приходилось делать уж как-то слишком часто.
вернувшись в класс, дань хэн первым делом обнаруживает март и стеллу и направляется к ним.
— мне только что в очередной раз признались, — будто бы невзначай бросает дань хэн, прислонившись к стене и изучая реакцию стеллы из-под полуприкрытых ресниц. все эти бесконечные признания он бы с радостью променял на одно единственное, но, к сожалению, был слишком горд, чтобы сделать первый шаг навстречу. — или лучше сказать я признался и мне жестоко отказали, — тут же фыркает он, осознавая, насколько абсурдна сама мысль. иногда казалось, что из всей школы ему отказать могли только март по признаку дружбы и стелла. к сожалению.
