Neil Josten | Nathaniel Wesninski, ALL FOR THE GAME 
Нил Джостен | Натаниэль Веснински, ВСЕ РАДИ ИГРЫ
( the boy who had many names )
его личность в паспорте исследует все грани непостоянства: сегодня — алекс, завтра кто-нибудь другой, — тонкие листы пластика могут изменить ему имя, возраст и цвет волос, но никогда не избавят от шрамов под одеждой. они остаются с ним молчаливой константой, напоминанием о том, что когда-то он умирал, но смог выжить, — под пальцами крошится калифорнийский песок.
у натаниэля нет любимого цвета, родного города или имен друзей в телефонной книге: вещи, которые можно полюбить, слишком легко превращаются в рычаг, за который однажды потянут. неестественная улыбка рвется также, как тетива лука, когда кто-то в очередной раз пытается с ним сблизиться: он думает, что они, вероятно, непременно будут разочарованы результатом.
натаниэль знает цену хорошему ножу и плохому материнскому настроению, — знает, как тихо открыть дверь, сколько времени нужно машине до ближайшего поворота и почему нельзя оставлять отпечатки на стекле чужого внимания. знает, что окна всегда должны быть закрыты, — натаниэлю слишком душно от запаха материнского страха, — очередной паспорт со стола сдувает рваными сквозняками, пока их обладатель судорожно проверяет замки на входной двери.
мать зовет его по-разному, но никогда по имени, — огрубевшие пальцы нервно сжимают лямку рюкзака каждый раз, когда на улице раздается тяжелый шаг: плечи непроизвольно вздрагивают, обнажая воспоминания как сорванный нерв, — натаниэль лишает балтимор себя, а балтимор лишает его права на имя.
ЭТО НЕ ЕГО ДОМ, — ни один мотель от орегона до австрии не посмотрит на него теплыми окнами, — это не его комната, — здесь повсюду пахнет дешевой хлоркой, старой гнилью и сыростью, — натаниэль покидает очередное место, оставляя после себя лишь пыль на обоях. его дом складывается из дешевых гостиниц, незнакомых стран и умещается в одну спортивную сумку.
восемь лет балтиморская рана кровоточит на языке, воняет дешевой лапшой из круглосуточных супермаркетов, ядом растекается под крашеной челкой дорожками вен. бегство — это помятая стодолларовая купюра на кассе автовокзала, сон «спина к спине» и непрекращающаяся игра одного актера. лицо его матери застывает в бензиновом пламени на калифорнийском пляже, пока он пытается вычистить чужую кровь из под ногтей.
в девятнадцать натаниэль учится жить без бегства и чувствует себя противоречием между студенческой жизнью и могильной плитой. «лисы» пакуют его переломанные ребра в спортивную форму, а голову — препарируют, пытаясь найти под двадцати двумя слоями лжи хоть что-то от правды. под оранжевой джерси обнаруживается собачье упрямство, инстинкты выживания и привычка огрызаться на каждый протянутый бинт.
нил заключает единственную в своей жизни сделку, чтобы ее исход вывернул ему все суставы —
НЕ НАРУШАЯ НИЧЬИХ ГРАНИЦ.
планы на игру: заставлять эндрю закатывать глаза чаще, чем курить
[icon]https://upforme.ru/uploads/001c/c2/be/25/814115.png[/icon]






































